• izi.Travel Аудиоэкскурсии
  • izi.Travel Аудиоэкскурсии

«Музей, религия, общество».

Декабрь 2007 г.

«МУЗЕЙ. РЕЛИГИЯ, ОБЩЕСТВО»
XIV САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЕ РЕЛИГИОВЕДЧЕСКИЕ ЧТЕНИЯ.
ДЕКАБРЬ 2007 ГОДА
ТЕЗИСЫ ДОКЛАДОВ

Шахнович Марианна Михайловна (СПбГУ).

Научные исследования в государственном Музее истории религии: этапы истории.
Период с 1932 по 1944 г. в МИР – этап становления научно-фондовой, экспозиционной и исследовательской работы. Второй этап, связанный с восстановлением музея после войны и созданием широко известной экспозиции, отмечен выходом в свет крупных исследований по истории религии и свободомыслия, публикацией «Ежегодника» – фундаментального периодического издания, до сих пор имеющего научное значение. С начала 60-х гг. наметился резкий поворот работы музея в сторону открытой атеистической пропаганды. Дальнейшее развитие научных изысканий связано с серединой 70-х, когда музей издавал тематические сборники трудов. Новый этап жизни музея начался в середине 80-х гг. в связи с прекращением тоталитарных методов воздействия на науку. Решающим стал 1988 г., когда празднование 1000-летия Крещения Руси приобрело государственный характер и определило изменение отношений государства и Церкви.

Татьяна Витаутасовна Чумакова (СПбГУ).

Переезд Музея истории религии в Казанский собор в 1932 г.
28 апреля 1931 г. Академия наук приняла решение о преобразовании Антирелигиозной выставки в постоянный Музей по истории религии, организация которого обсуждалась в Академии с 1930 г. 13 мая в АН СССР было доложено постановление Президиума ЦИК СССР об утверждении Музея истории религии в числе самостоятельных учреждений АН. Проект положения о Музее истории религии был утвержден 11 июля 1931 г. на заседании Президиума АН. Исполняющим обязанности директора был назначен В.Г.Богораз. Окончательное утверждение положения о музее состоялось 6 октября 1931 г. Однако помещением музей не располагал. Первоначально музей размещался в Эрмитаже, но это не могло тянуться вечно. В.Г.Богораз писал 19 июня 1931 г. управляющему делами АН СССР С.Б.Волынскому о возможности устройства музея в Александро-Невской Лавре: «Вопрос о помещении по-прежнему остается неопределенным. …Эрмитаж выдвигает решительный протест, мотивируя его срывом своего производственного плана. Помимо того, сравнительно небольшое помещение в Эрмитаже для нас чрезвычайно тесно. К нам стекается множество ценнейшего материала, большею частью бесплатного, и хранить его приходится в уборной, за неимением кладовых. Сотрудники работают в тесном чулане, где невозможно повернуться… Наши неустанные поиски натолкнули нас на следующие возможности: на территории Лавры имеется обширные помещения до полутора тысяч кв. метров ныне свободные, представляющие исторические усыпальницы, имеющие вид большого двухэтажного здания, без специфической церковной архитектуры… Здание состоит из 3-х больших зал. Нижний этаж отапливается… Обширная Александро-Невская Лавра является большим беспризорным имуществом. Многие помещения пусты. Впрочем, на ее территории работает 8 церковных двадцаток… Посещаемость ее, особенно в летнее время огромная…. в Лавре помещается антирелигиозное помещение Публичной библиотеки, кладбище Музея Главнауки…, районный Педагогический Музей, Дом коммунистического просвещения и Институт народов Севера». Но в Лавру музей так и не переехал.
Решением Президиума Леноблисполкома и Ленинградского совета народных депутатов от 26 декабря 1931 г. Казанский собор был закрыт в связи с тем, что, он, как было сказано, «имеет исключительную архитектурно-историческую ценность, и для сохранения таковой требуется значительная сумма средств, которой двадцатка (имелась в виду церковная «двадцатка» - Т.Ч.) не имеет, благодаря чему собор постепенно разрушается». И одновременно было принято решение о передаче здания Академии наук «под музей по истории религии». Согласно тому же постановлению было решено, что «верующее население может быть переведено в Пантелеймоновскую церковь того же течения». ВЦИК утвердил решение Леноблисполкома 9 января 1932 г., отметив, «чтобы, согласно просьбы религиозного общества, т.н. «икона казанской божьей матери» была передана в другое молитвенное здание по договоренности с религиозным обществом». Надо сказать, что не стоит упрекать Академию наук в том, что она выселила верующих из храма, поскольку на это же здание претендовало и «антирелигиозное отделение» Публичной библиотеки. Академия наук получила здание в плохом состоянии. Согласно акту приемки здания собора от 5 февраля 1932 г. управделами АН СССР Д.П.Морозовым, лестницы и чердаки были покрыты «голубиным пометом» (только с крыши было позже убрано около 60 тонн), деревянный пол в подвале был частично уничтожен и затоплен водой, а в оставшейся сухой части вплоть до августа 1933 были овощные склады Ленпищеторга и хранилось до 500 тонн картофеля.Необходимо отметить, что согласно решению Народного комиссариата просвещения от 9 апреля 1932 г. «Б. Казанский собор передан под Музей истории религии… при непременном условии сохранения в целости здания, как замечательного архитектурного памятника». В качестве обязательного требования было сохранить живопись «в абсиде алтаря и на парусах», и все детали интерьера храма (и в первую очередь люстры) «рассматривать с точки зрения основной целостности внутреннего архитектурного убранства». Но к этому моменту живопись была «почти не распознаваема, как изображение». Своды музея были расчищены, подвалы осушены и забетонированы, но музейщики оказались перед другой, не менее серьезной проблемой: как разместить экспозиции, не повредив замыслу архитектора Воронихина, создавшего памятник победам русского воинства, храм-музей. И 16 апреля 1932 г. при музее было организовано художественное совещание, на котором председательствовал директор музея В.Н.Богораз, секретарем был Ю.П.Францев, и присутствовали архитекторы: А.С.Никольский, М.М.Синявер, В.А.Щуко, Н.А.Всеволожский, Я.Я.Кетчер, Н.А.Троцкий, В.Г.Гельфрейх; скульптор М.Г.Манизер, художники И.И.Бродский, Н.Х.Рутковский и др., а также научные сотрудники музея А.М.Покровский, В.Н.Дулов, В.А.Александров. Главными были вопросы: о размещении щитов в музее, об освещении музея и о центральной конструкции. Архитектор Н.А.Всеволожский (он выступал и против установки маятника Фуко в Исаакиевском соборе) сказал: «мы отняли собор у 20-ки, чтобы спасти архитектуру, и это необходимо помнить …Нарекания уже есть – снятие креста». На что Богораз возразил, что решение о снятии креста было санкционировано «Москвой». Тщательно обсуждался вопрос о расстановке щитов: архитекторы (Н.А.Троцкий и М.М.Синявер) говорили о том, что нельзя допускать слияния перегородок со зданием, и предпочтительно размещать их поперек колонн, как это сделано в соборе Св. Петра в Риме, «разделенного на капеллы этим способом». Рассматривался и вопрос об освещении, Троцкий при этом заметил, что «модернистское освещение не подходит… Купол и потолок должны теряться в бесконечности, постепенно затемняясь». Н.А.Всеволожский отметил и необходимость разрешения второго вопроса: освоение чердаков, подвалов и т.д. Именно по этому пути и развивался в будущем музей, разместивший большинство экспозиций в подвалах, а на чердаке устроивший помещения для хранения экспонатов.
15 ноября 1932 г. состоялось торжественное открытие Музея истории религии в помещении Казанского собора. Были представлены временные выставки: «История Казанского собора» и «Религия и атеизм на Западе». В основу концепции музея было положено представление об институте-музее, который сочетал бы научно-исследовательскую и экспозиционную работу. Эту концепцию достаточно четко сформулировал академик Орлов. Выступая на открытии МИРа, он сказал: «Название «музей» не соответствует такому предприятию. Это, собственно говоря, не музей, но я должен заметить, что музеи АН – это не есть музеи, а это исследовательские институты очень большой глубины». Был создан музей эволюции и типологии религий, одинаково интересный как для специалистов, так и для маленьких посетителей. В музее сразу же началась интенсивная экспозиционная и научная работа. На открытии музея В.Г.Богораз сформулировал программу развития так: «Мы должны соединить наше научное выявление и художественное оформление вместе в одно органическое целое».
Работа выполнена при поддержке гранта РГНФ № 05-03-03307а.

Наталья Владимировна Ревуненкова (ГМИР).

Тема западноевропейского свободомыслия в деятельности ГМИР (1931–1981 гг.).
Несмотря на то что ГМИР cсоздавался с целью пропаганды атеизма, раздел экспозиции «Основные этапы истории атеизма» удалось открыть лишь в 1981 г.В трудную пору становления советского религиоведения в 1930-50-е гг. основным критерием западного христианства выступала инквизиция, и не случайно открывшаяся в 1951 г. постоянная экспозиция демонстрировала «Историю папства и инквизиции». Показателем классовой природы свободомыслия и атеизма являлись преследования со стороны инквизиции и попытки протеста против ее власти. Фундаментальную научную разработку эта тема нашла в книге «Франсиско Гойя против папства и инквизиции» М.И.Шахновича, автора концепции экспозиции и одного из самых авторитетных советских религиоведов.
Интерес к фигурам мучеников свободной мысли – Джордано Бруно, Ванини, Галилея, долгое время в отечественной науке определялся задачами атеистической пропаганды, которая популяризировала знания об остром конфликте науки и церкви в период позднего Возрождения. Более широкий взгляд на вопросы об отношении деятелей Возрождения к религии и церкви обозначился с середины 1950-х гг. среди группы ленинградских исследователей культуры Возрождения, которую возглавлял В.И.Рутенбург. Он принимал постоянное и деятельное участие в работе ГМИР как консультант, состоял в Ученом совете музея и неоднократно обращался в своих трудах к темам из истории западноевропейского атеизма и свободомыслия.
Свои исследования по истории западноевропейского свободомыслия помещали в изданиях МИР выдающиеся ученые старшего поколения  В.С.Люблинский и М.А.Гуковский. Среди ученых следующего поколения консультировали сотрудников отдела в экспозиционной и фондовой работе А.Н.Немилов и А.Х.Горфункель. Их метод изучения памятников изобразительного искусства Ренессанса основан на философском прочтении живописных композиций, в которых находят подтверждение общественные устремлений эпохи, и в том числе религиозное свободомыслие.
Определенными этапами на пути к созданию экспозиции «Основные этапы истории атеизма» были тематические конференции о великих вольнодумцах – Абеляре и Вольтере, к работе которых были привлечены в 1978-1979 гг. важнейшие учреждения культуры города. Научные контакты коллектива сотрудников отдела Запада со специалистами из смежных областей истории культуры способствовали тому, чтобы расширить состав материалов, привлекаемых к показу истории свободомыслия и атеизма и не ограничивать идейного содержания экспозиции заданными идеологическими установками.
Одна из существенных объективных трудностей того времени заключалась в отсутствии фундаментальных обобщающих исследований по истории западноевропейского свободомыслия. Поэтому, не уходя от принятой официально схемы исторических форм атеизма (античный атеизм, средневековое свободомыслие, буржуазный атеизм, марксистский атеизм), авторы экспозиции разработали более детальную хронологическую структуру. Членение на разделы достигалось с помощью группировки экспонатов, надписями и текстами было решено не злоупотреблять.
Несмотря на пропагандистские истоки ГМИР и идеологические установки, продолжавшие действовать в 1980-е гг., музейные специалисты, творчески применяя культурологические исследования отечественных ученых, показали различные типы критики церковного христианства в строгих исторических рамках. Специальный раздел «Основные этапы истории атеизма» оправдал свое место в постоянной экспозиции, помогая посетителю прийти к собственному пониманию истории христианства на Западе.

Евгений Михайлович Лучшев (ГМИР).

Документы по истории советского атеизма в научно-историческом архиве ГМИР.
В Архиве ГМИР хранится немалое количество документов, касающихся различных аспектов советского государственного атеизма на различных этапах его истории. Основная масса этих документов относится к начальному периоду советской истории – 1917-1930-м годам. Такие документы содержатся, в частности, в фондах 2, 4, 13, 29, 31 и некоторых других. Среди них имеются как рукописные и машинописные подлинники, так и машинописные копии – заверенные и незаверенные.
В этой музейной коллекции нет документов, непосредственно отражающих деятельность первых лиц государства и высших эшелонов власти (Совнарком, ЦК РКП(б)-ВКП(б), Антирелигиозная комиссия при ЦК). По своему характеру и содержанию музейные архивные материалы советской эпохи чрезвычайно разнообразны. Среди них весьма заметную, едва ли не самую большую группу составляют прошения и письма, с которыми служители Церкви, религиозные деятели и рядовые верующие обращались в различные советские инстанции с жалобами на чиновников и органы власти на незаконное, по их мнению, закрытие церквей и монастырей, вскрытие мощей православных святых, репрессии против духовенства и т.д. Такого рода обращений особенно много в фонде 2. Эта часть архива составлена из документов, переданных в Музей истории религии В.Д.Бонч-Бруевичем – директором Музея в 1946–1955 гг. Как известно, в 1917–1920 гг. Бонч-Бруевич работал управляющим делами Совнаркома РСФСР, через него шел поток писем и обращений верующих к Ленину и правительству. Сам Бонч-Бруевич в период работы в Совнаркоме и после ухода из него также получал массу жалоб и прошений, и неудивительно, что позднее часть этих документов оказалась в Архиве ГМИР. В фонде 2 хранятся, в частности, восемь обращений к правительству и Ленину патриарха Московского и всея Руси Тихона, относящиеся к 1919 и 1920 гг. Шесть писем представлены заверенными и незаверенными машинописными копиями, два – машинописными подлинниками с подписью-автографом патриарха.
Такие обращения и ходатайства составляют значительную часть фонда 13. Документы этого фонда попали в Музей из Центрального государственного литературного архива и отражают жизнь и деятельность известного религиозного деятеля И.М.Трегубова. В советское время он являлся активным защитником прав сектантства, постоянно обращался в правительство с ходатайствами по делам сектантских организаций. Одним из самых интересных документов этого фонда является составленная 16 февраля 1920 г. Объединенным советом религиозных общин и групп, занимавшимся, как известно, вопросами освобождения граждан от воинской повинности по религиозным убеждениям, пространная (машинописная копия на 50 листах) записка «По вопросу об отношении Советской власти к лицам, не приемлющим воинской повинности», констатирующая весьма печальное положение дел в области соблюдения прав верующих «отказников».
С этой группой документов тематически связаны архивные материалы о деятельности местных органов ВЧК. Так, в фонде Бонч-Бруевича имеется подборка документов (в копиях) по разгрому Соловецкой уездной Чрезвычайной комиссией в октябре 1918 г. Александро-Свирского монастыря, который завершился грабежом монастырских ценностей и расстрелом настоятеля архимандрита Евгения, казначея монастыря иеромонаха Варсонофия, священника Перова и мирянина Стайбовского. В этом же фонде имеется недатированная выписка (в копии) из отчета о деятельности Нижегородской губернской ЧК и расстреле ею Нижегородского епископа Лаврентия и протоиерея Порфирьева.
В музейном Архиве имеется много документов, связанных с историей антирелигиозного движения в СССР, деятельностью Союза воинствующих безбожников. Так, например, в фонде 29 хранятся очень интересные документы Ленинградского рабочего антирелигиозного университета им. Скворцова-Степанова: анкеты абитуриентов, программы занятий, фотографии, афиши и т.д. В фонде 31 хранится большая (88 страниц) машинописная работа первого директора Центрального антирелигиозного музея Б.П.Кандидова «Путь борьбы», рассказывающая об истории создания этого музея и начальном этапе его работы в 1928–1929 гг. В этом же фонде можно познакомиться с документами самого ЦАМа – планами, отчетами, экспозиционными планами и т.д. Большой интерес представляют хранящиеся в Архиве инструкции, записки, письма, авторами которых были известные деятели советского атеизма: П.А.Красиков, В.Д.Бонч-Бруевич и др. В фонде 2 находятся, например, три письма активного безбожника, бывшего священника М.В.Галкина (Горева) Бонч-Бруевичу, относящиеся к апрелю-маю 1918 г.
В коротком выступлении невозможно дать подробный обзор собранных в Архиве ГМИР документов по истории советского государственного атеизма. Как уже отмечалось, они чрезвычайно многочисленны, разнообразны и представляют значительный интерес для специалистов, занимающихся историей религиозных организаций и церковно-государственных отношений в советский период.

Марина Владимировна Басова (ГМИР).

О формировании православной коллекции ГМИР: начальный этап истории (1932–1936 гг.).
В составе фонда МИР есть несколько коллекций. Из них собрание предметов по православию является самым многочисленным, и оно рассредоточено в нескольких фондах.
Сохранившиеся описи вещей, поступавших в МИР в первый период его деятельности (1932–1936 гг.), позволяют проследить, как формировалась коллекция, какие типы памятников, в каком количестве, с какой датировкой и атрибуцией, из каких источников сюда поступали.
Считается, что экспонаты, выставленные в 1930 г. в помещениях Зимнего дворца на Антирелигиозной выставке, были переданы впоследствии в МИР и легли в основу его коллекции. Однако, еще Э.А.Снигирева отметила: «При реорганизации выставки в Музей большая часть ее экспонатов была возвращена владельцам: МАЭ, Эрмитажу, Русскому музею и т.д.»1.
Если мы обратимся к первым коллекционным описям МИР, содержащим перечень предметов, которые, как считается, поступили в музей с Антирелигиозной выставки, то увидим следующую картину. Опись №1 содержит 58 изображений «Нерукотворных убрусов», опись №2 – 101 изображение Христа Вседержителя, описи №5 и 6 – более 200 изображений Богоматери, опись №8 – 51 изображение святого Николая Чудотворца. В следующих описях перечислены: 34 апостола (опись №9), 36 мучеников (опись №11), 61 святитель (опись №12), 44 святых царя и князя (опись №15), 59 святых цариц и княгинь (опись №16) и т.д. Конечно, известны случаи, когда музеи церковных древностей или антирелигиозные музеи выставляли в своих экспозициях в достаточно большом количестве одинаковые или однотипные вещи, но все-таки не до такой же степени…
Похоже, что эти описи являются перечнем предметов, полученных на каком-то складе. Известно, что в помещениях Зимнего дворца находились кладовые Государственного Музейного фонда (ГМФ). Вероятно, именно оттуда и были переданы в МИР первые экспонаты.Среди ранних материалов есть один документ, который явно представляет собой опись какой-то экспозиции (опись №35), так как это не просто перечень предметов, а структура экспозиции. Здесь содержатся материалы «по анимизму», «по погребению», «по сектантству», «по мирозданию», а также «по безбожию», «по войне и религии» и т.д. В описи перечислены преимущественно фотографии и рисунки, но есть немного монет, картин, эскизов, гравюр.
Таким образом, можно заключить, что с Антирелигиозной выставки МИР получил не так уж много «уникальных предметов», о которых в свое время писал В.Г.Богораз2.
Можно отметить, что в этих списках упомянуты преимущественно памятники XIX–XX вв. Нередко встречаются атрибуции «Палехские письма XIX в.» или «Мстера под старину», замечания, вроде «обычная композиция массового производства для благословления новобрачных» (об одной из Казанских икон), перечислены иконы, написанные не только в темперной технике на дереве, но и отпечатанные на жести, хромолитографии, разрозненная богослужебная утварь, не составляющая полного литургического комплекта, и пр. В описаниях предметов иногда отмечено, что на них имеются дарственные надписи, например, последним императорам и членам царского семейства. При этом надо учесть, что для нас сейчас это история – а в 1932 г. эти события еще не воспринимались как исторические.
Ранние коллекционные описи содержат также перечни и описания предметов, поступавших в МИР из закрывающихся храмов. Проанализировав описания этих предметов, можно прийти к выводу, что в музей передавались далеко не самые ценные памятники. Порой создается впечатление, что в МИР отдавали те вещи, которые больше некуда было пристроить.Другие музеи передавали в МИР непрофильные экспонаты. Причем под непрофильными, например, художественные музеи понимали поздние иконы, церковную утварь, богослужебные ткани и книги, а также вещи, имеющие плохую сохранность.
Коллекция МИР пополнялась также за счет экспедиций и закупок разнообразных предметов у частных лиц. Если описи 1932–1933 гг. содержат лишь перечни относящихся к православию предметов, то в 1934–1936 гг. картина несколько меняется. В это время в МИР активно работают над созданием первой экспозиции. Хотя, как уже упоминалось, большой заслугой Антирелигиозной выставки считалось то, что она была построена на подлинных экспонатах, и подобный принцип предполагали использовать в МИР, все же по заказу музея для новой экспозиции художники выполняли большое количество всевозможных макетов, муляжей, копий, диаграмм, схем. Возможно, именно в новой экспозиции собирались использовать какие-то фотографии из тех, которые уже имелись в огромном количестве (опись №316, 317, 318, 324 и др.), а также репродукции с картин, листовки, плакаты.
Таким образом, среди первых поступлений в МИР были не столько экспонаты Антирелигиозной выставки, сколько материалы, переданные, видимо, из ГМФ. Среди всех поступивших в музей предметов преобладают вещи православные – иконы, богослужебные ткани, утварь, книги, произведения декоративно-прикладного искусства, а также медали и значки, записные книжки, документы (нередко имеющие большее отношение к краеведению, чем к религиоведению). Среди поступавших предметов были, в основном, памятники позднего времени, XVIII–XX вв., и не уникальные, а относящиеся к массовому производству. Кроме того, в связи с тем, что в середине 1930-х гг. шел процесс создания экспозиции МИР, художникам заказывали всевозможные научно-вспомогательные материалы, которые были необходимы для экспозиции.

Литература
1. Снигирева Э.А. К пятидесятилетию музея. (По материалам рукописного отдела Государственного музея истории религии и атеизма). // Научно-атеистические исследования в музеях. Л., 1987. С. 136 (прим. 7).
2. Щербакова Т.И. От выставки к музею: период становления Музея истории религии АН СССР (1930–1932 гг.). // Труды Государственного музея истории религии. Вып. 2. СПб., 2002. С. 34–35.

Александр Владимирович Карпов (ГМИР).

Археологическая коллекция муромских древностей IX–XI вв. из собрания ГМИР.
В фондах ГМИР хранится археологическая коллекция из раскопок Пятницкого грунтового могильника в г. Муроме Владимирской области. Могильник, отражающий традиционную культуру давно исчезнувшей народности мурома, находился на левом берегу Оки, невдалеке от старинной Пятницкой церкви. В составе коллекции – группа металлических предметов, разнообразный керамический и остеологический материал, фрагменты изделий из кожи и бересты. Раскопки, позволившие получить этот комплекс финно-угорских древностей IX–XI вв., производились в 1937 г. под руководством московского археолога К.Я.Виноградова. По окончании экспедиции находки поступили в Центральный антирелигиозный музей в Москве, а впоследствии были переданы в ГМИР вместе с полевой документацией к раскопкам (планы, рисунки и отчет о произведенных работах).

Юрий Юрьевич Шевченко (МАЭ РАН).

Архитектурно-храмовая экспозиция Антониевых пещер в Национальном заповеднике Украины «Чернигов древний».
В составе музейных экспозиций Национального архитектурно-исторического заповедника Украины «Чернигов древний» музей «Ильинская церковь и Антониевы пещеры», судя по посещаемости, наиболее притягателен для экскурсантов (экспозиции Ильинской наземной церкви пока остаются закрытыми для доступа). В составе экспозиции самих пещер три подземных храма, две часовни, две пещерных кельи и ряд склепов. Ныне подземная часть наполняется церковной атрибутикой, начало чему было положено еще в 1988 г. установкой массивного дубового креста в келье преп. Антония Печерского. Открытость и доступ ко второй келье и множеству погребальных помещений, как и к древнерусскому храмовому помещению (часовне), были обеспечены объемными спелео-археологическими исследованиями В.Я.Руденка в 1988–2006 гг. Перекрытие для посещения и сохранение возможности полного обзора алтарной части первой подземной церкви во имя преп. Антония Печерского полностью соответствуют существующим в настоящее время нормам Церкви.

Зинаида Александровна Лучшева (ГМИР).

Иконография преп. Зосимы и Савватия Соловецких в старообрядческих памятниках мелкой пластики из меди.
Особое почитание святых Зосимы и Савватия в старообрядческих кругах связано с историей Соловецкого монастыря, который в конце XVII в. был одним из оплотов борьбы за старую веру. Соловецких чудотворцев особо чтили как небесных патронов в Выговском общежительстве, в основу жизни которого был положен Устав Соловецкого монастыря и которое считалось преемником Соловков.
Изображения Зосимы и Савватия встречаются на многих образцах старообрядческого медного литья – иконах и складнях. В фондах ГМИР насчитывается более 30 произведений с изображением этих святых различной иконографии. Большая часть из них – это меднолитые иконы разного размера. На одних преподобные изображены одни или в окружении избранных святых; на других изображения святых включены в Деисусный чин и представлены среди предстоящих.
В собрании встречаются два варианта Деисусов с изображением преподобных. В обоих вариантах на иконах изображена сложная многоступенчатая композиция, в основе которой семь фигур: в центре – Спас Вседержитель на престоле, по сторонам – предстоящие Богоматерь и Иоанн Предтеча, за престолом – архангелы Михаил и Гавриил с зерцалами и жезлами в руках, выше – апостолы Петр и Павел. По составу центральных персонажей Деисуса данная композиция получила свое второе название «Седмица». У самого подножия фигуры старцев – преподобные Зосима и Савватий припадают к престолу в молитве.
Подбор персонажей Деисусной композиции отражает стремление старообрядческих богословов изобразить на одной иконе основных, особо почитаемых в своей среде «усердных молитвенников» и «скорых помощников». Преподобные Зосима и Савватий Соловецкие, чьими духовными последователями считали себя староверы, изображены в молитве к Христу и шести главным «ходатаям» за род человеческий. В иконе отражена связь с недельным (седьмичным) порядком церковных богослужений, что также объясняет распространенное в народе название иконы – «Седмица».
Изображения преподобных Зосимы и Савватия Соловецких встречаются также на створках трехстворчатых складней «Деисус с избранными святыми», так называемых «поморских девяток», которые являлись одним из самых популярных произведений поморской пластики. В нашей коллекции имеются несколько экземпляров этого вида памятников. На средней створке – изображение Деисуса; на левой – митрополита Филиппа, Николая Чудотворца и апостола Иоанна Богослова; на правой – Ангела Хранителя, преподобных Зосимы и Савватия Соловецких. Выбор изображенных на складне святых указывает на его выговское происхождение: трое святых – Зосима, Савватий и митрополит Филипп – имеют непосредственное отношение к Соловецкому монастырю.
Композиция с изображением Ангела Хранителя и преподобных Зосимы и Савватия Соловецких встречается и на образках, которые полностью повторяют иконографию правой створки трехстворчатого складня.

Кирилл Владимирович Орлов (ГМИР).

Новый список «Жития Феодосия Васильева» в Научной библиотеке Государственного Эрмитажа.
В 2004 г. при плановой проверке фонда в Научной библиотеке Государственного Эрмитажа был выявлен новый список «Жития Феодосия Васильева» (Феодосий Васильев (1656 или 1661–1711) – основатель беспоповского федосеевского согласия). Это рукопись середины XVIII в., формат 4°, написанная ровным полууставом на бумаге без филиграней. Автор «Жития» – Евстарт Федосеев (1692–1768), старообрядец, сын Феодосия Васильева. На первом форзаце рукописи имеется экслибрис: «Библиотека Государственного Эрмитажа. Из собрания Степана Петровича Яремича (1869–1939)». Памятник был опубликован (Чтения в Обществе истории и древностей российских. 1869. Кн. 2, с. 73–92). Несмотря на то, что «Житие» является важнейшим источником по ранней истории федосеевского согласия, специального исследования памятника до настоящего времени не проводилось.

Елена Владиславовна Денисова (ГМИР).

Использование изделий из эмали в церковной утвари: на материале коллекции ГМИР
Живопись по эмали пришла к нам из глубины веков, от одного из истоков нашей цивилизации – Византии, вместе с православием. Эта техника органично прижилась на Руси, поскольку она была созвучна традициям древнерусского прикладного искусства.
Живописные эмали, которые с середины ХVIII в. создавали в Ростове, называют ростовской финифтью. Она имеет свою историю и присущие только ей художественные особенности. Тесно связанная с различными видами искусства и, прежде всего с живописью, влияние которой сказывается и в тематике, и в стилевых чертах, миниатюра на эмали играла значительную роль в истории искусства и существовала как вполне оригинальный и самостоятельный его вид.
В собрании Государственного музея истории религии около 1000 миниатюр, не все они ростовского происхождения, много московских, петербургских, встречаются украинские, хотя основная масса вещей – ростовские. Коллекция состоит преимущественно из разрозненных пластин-дробниц, небольших икон, иконок и образков. В музейном собрании представлены эмали, некогда украшавшие церковную утварь многих русских монастырей и храмов. К сожалению, почти все они потеряли связь с предметами, для которых предназначались. В хронологическом отношении это произведения в подавляющем большинстве первой и второй половины ХIХ – начала ХХ вв., времени, когда расцвет живописи на эмали остался далеко позади.
Культовый характер расписных эмалей ориентировал мастера на церковный канон. В качестве образца финифтяники использовали как иконописные подлинники, так и распространенные русские и западноевропейские гравюры.
Тематика живописных эмалей нашей коллекции весьма разнообразна. Это и евангельские сцены «Воскресение», «Рождество», «Благовещение», «Крещение», и изображения Иисуса Христа, Богоматери, евангелистов. Есть большое количество миниатюр с наиболее почитаемыми святыми, канонизированными церковными деятелями, основателями монастырей и событиями, связанными с их жизнью и подвигами. Имеется несколько работ с подписью «Кирилло Буров», который в исследованиях по эмалям описан как ростовский мастер, работы его встречаются до 50-х годов XIX в. Основная же масса ростовской коллекции безымянна, поэтому подписные работы являются особенно ценными.

Екатерина Николаевна Швиглева (Государственный музей-заповедник «Царское село»).

Серебряная дарохранительница из коллекции Государственного музея-заповедника «Царское Село».
В 1959 г. из центрального хранилища Павловского дворца-музея в фонды Государственного музея-заповедника «Царское Село» поступила серебряная дарохранительница XVIII в. Долгое время эта дарохранительница рассматривалась только как памятник церковной культуры, и история данного предмета была мало известна.
Дарохранительница – один из главных священных сосудов, находящихся в алтаре православной церкви. В ней хранятся святые дары – частицы просфор и вино для причастия.
На дарохранительнице из коллекции Государственного музея-заповедника «Царское Село» обнаружены городское клеймо Санкт-Петербурга 1761 г., клеймо пробирного мастера Ивана Фролова, клеймо альдермана Георга Кунцендорфа (Georg Kuntzendorff) и клеймо серебряных дел мастера Иакова Леонардо Лео (Jakob Leonhard Leo), что дает возможность говорить о точной дате и авторстве работы.
Иаков Леонард Лео происходил из Кенигсберга, учился в Ревеле1. С 1749 по 1773 гг. И.Л.Лео очень много и разнопланово работал для императорского двора, исполняя работы в больших формах. Одной из первых его работ в России была серебряная лампада, которую императрица Елизавета Петровна 1 июля 1749 г. преподнесла в дар церкви Благовещения Пресвятой Богородицы при Лейб-гвардии Конном полку.
В 1761 г. И.Л.Лео изготовил серебряную дарохранительницу в виде богато украшенной сени со съемным ковчегом в центре. Внизу на картушах выгравирована надпись: «ЦЕРКВИ ВОЗДВИЖЕНИЯ ЖИВОТВОРЯЩЕГО КРЕСТА I ЧЕСНАГО СЛАВНОГО ПРОРОКА ПРЕДТЕЧА КРЕСТИТЕЛЯ ГОСПОДНЯ ИОАННА И СВЯТИТЕЛЯ НИКОЛАЯ ЧУДОТВОРЦА».
К 1761 г. в Санкт-Петербурге была построена только одна церковь Воздвижения Креста Господня у ямской слободы (сегодня пересечение Лиговского проспекта и Обводного канала). История этой церкви началась с 1740 г., когда прихожане просили о разрешении построить новую каменную церковь. Главный престол предполагался во имя Воздвижения Креста Господня по тому поводу, что «такой во имя Воздвижения Честнаго и Животворящего Креста Господня церкви при СПб. не обретается»2. Пределы предполагались во имя Рождества Иоанна Предтечи и святого Николая. Постройка продолжалась восемь лет, и церковь была готова к сентябрю 1748 г. В описании Крестовоздвиженской церкви 1908 г. обозначено: «Изъ предметовъ церковной святыни достопримечательны: …7) дарохранительница на главном престоле Воздвиженского храма, устроенная въ 1851 г.; другая въ приделе Рождества Предтечи прошлаго столетiя.»3. Таким образом, можно утверждать, что сделанная И.Л.Лео дарохранительница была заказана именно для этой церкви.
Работая над композицией дарохранительницы, мастер придерживался иконографической традиции в сюжетах: у подножия каждой колонны он разместил литые фигуры евангелистов с их символами: Матфея – с ангелом, Марка – со львом, Луку – с тельцом, а Иоанна – с орлом.
Над колоннами на нижнем ярусе купола расположены также литые фигуры архангелов со Страстями Христа, а на верхнем ярусе купола – торжественные фигуры трубящих ангелов.
Венчает купол царская корона на подушке, что является интересной особенностью этой дарохранительницы. В интерьерах храмов царским венцом короновали резные золоченые киоты с иконами и Царское место, что придавало большую торжественность и роскошь. Вероятно, создавая дарохранительницу, Лео стремился органично вписать ее в интерьер храма. Для придания легкости и воздушности короны мастер использовал чеканный орнамент подушки, на которую она возложена, так же искусно выполнены и кисти подушки, украшенные стразами.На передней части дарохранительницы автор показывает ряд Святых Праздников, изображение которых дается последовательно снизу вверх. Первым праздником И.Л.Лео изобразил Тайную вечерю – последнюю трапезу Иисуса Христа с учениками. Апостолы представлены потрясенными вестью о предстоящем предательстве. С помощью жестов и поз героев сюжета автор смог передать драматизм происходящего.
На ковчеге представлен следующий сюжет Библии – Положение во гроб (Оплакивание Христа). Богородица, воздевая руки к небу, скорбит над прикрытым плащаницей телом Христа. С ней оплакивают сына Божьего два ангела, вытирая свои слезы тканью.
На картуше купола изображено Вознесение Христа на небо. А на куполе – Воздвижение честного Креста Господня. Этот христианский праздник отмечается 14 (27) сентября в честь обретения императрицей Еленой, матерью императора Константина Великого, креста, на котором был распят Иисус Христос, и возвращении его в главную христианскую церковь Иерусалима. На пере

Дата публикации: 24.09.2010

190000 Санкт-Петербург, Почтамтская ул., 14/5

(812) 315-30-80